Главное

В Якутске прошел очередной суд по делу главы Нюрбинского улуса
Вести Якутии fiber_manual_record9 часов назад fiber_manual_recordremove_red_eye 270

О том, как проходит спасательная операция в Мирном, известно немногое и в основном со слов официальных источников — федеральных и местных властей, а также пресс-службы компании «АЛРОСА». Две аудиозаписи со встречи родственников с чиновниками, спасателями и представителями АЛРОСА «Медузе» передал анонимный источник; свое настоящее имя он называть отказался. Из аудиозаписи следует, что спасательные работы активно продолжаются, но серьезно затруднены из-за новых прорывов воды.

В пресс-службе АЛРОСА вечером 9 августа «Медузе» затруднились оперативно верифицировать аудиозапись; на момент публикации представители компании были недоступны. При этом редакции удалось поговорить с родственником пропавшего без вести шахтера — Дмитрия Марьина. Он рассказал, что не присутствовал на встрече, расшифровка которой публикуется ниже, но знает, что приехавших в Мирный близких разделили на группы — и к чиновникам и представителям компании водят по отдельности. Монолог этого человека будет опубликован завтра.

Расшифровка публикуется с минимальными сокращениями и технической редактурой. Реплики родственников и близких пострадавших выделены жирным шрифтом; остальные реплики, насколько можно судить, принадлежат официальным лицам. «Медуза» не публикует аудиозапись беседы в целях защиты источника.

Запись первая

Владимир (позднее в ходе разговора называет свое имя): Воду откачивать сверху — технической возможности нет. Это как? Был бы там карьер глубиной километр, и надо было фигурную какую-то трубу в карьере удачную сделать, такой ответ я бы понял. Здесь борт относительно прямой…

Мужской голос: Борт прямой, но по этому борту даже альпинисты не могут добраться.

Владимир: Чтобы кинуть трубу, альпинист не нужен.

Мужской голос: А насос? А подключить, отцентровать?

Владимир: Это все можно закрепить точно так же…

Мужской голос: Все не так просто, как вы говорите.

Владимир: Но возможность есть это сделать! Я не отрицаю, что сложно. Но такой вариант даже не рассматривался! Только что вот сидел исполняющий обязанности главного инженера и говорил, что такая возможность просчитывалась бог знает сколько лет назад… В этот раз ее даже никто не рассматривал!

Женский голос: Здесь очень много миллиардов. Они не людей спасают, а, видимо, карьер этот долбаный. Как восемь человек осталось? Восемь! Что они там делали? 

Владимир: Я просто удивляюсь, блин, у нас у компании такие возможности! Была возможность сделать всю эту систему, которая проработала столько лет, а воду откачать — возможности нет. Такого не может быть, такого не бывает! Возможность есть, только это, наверное, затраты… И так далее, и тому подобное.

Женский голос: Сейчас, видимо, спасают карьер. А людей — найдут значит найдут…

Женский голос: Никто не спасает карьер, что вы!..

Мужской голос: Со своей стороны мы пришли к тому, к чему пришли. Мы пришли уже к беде. Мы не можем отмотать историю назад и вмешаться. Мои парни работают. Они делают все возможное. Если получится, мы найдем, если не получится…

Владимир: К вам никаких вопросов.

Мужской голос: Давайте по-другому. Вот был «Курск», кто-то его утопил, кто-то его поднимал. Мы сейчас пришли поднимать уже.

Владимир: Вы делаете свою работу. Это понятно. Вот сейчас там опасно. Если вы считаете, что там опасно, то вы отвели и технику, и людей — это понятно.

Мужской голос: До этого я работал в (неразборчиво) отряде в Кузбассе. У нас потери были — каждый пятый спасатель погиб, 37 человек за пять лет. 20 человек погибло на [шахте] Распадской, полвзвода моего легло на [шахте] Есаульской. Увеличивать список погибших я тоже не хочу. У меня такие же молодые парни… Мы рискуем, но каждый риск имеет свой предел. Никто же не будет по мине стучать молотком. Все, что можем, мы делаем. Вода сойдет — мы снова пойдем и будем искать. Будем искать до последнего.

Женский голос: А если через сутки [вода не сойдет]? Работы не будут вестись?

Мужской голос: За это я сказать не могу. Гидрологи сказали, что прорыв возможен сейчас — это опасность. Мы сигнал получили, мы не можем на него не среагировать.

Владимир: Такие деньги! Такие специалисты! И все неожиданно происходит, а.

Мужской голос: Если ко мне вопросы есть, то задавайте, если нет, то разрешите…

Владимир: Нет. К вам-то вопросов нет.

Женский голос: А расскажите мне про 310-й. Мой муж на 310-м был горизонте.

Другой женский голос: Все, кто остались, на самом нижнем — на 375-м.

Мужской голос: На самом нижнем… Здесь очень маленький горизонт. Мы успели пройти начальный период, мы обследовали, где была возможность, но людей не обнаружили. Где на схеме отмечено зеленым — там мы прошли. Везде, где наши люди имели возможность физического допуска…

Женский голос: На нижних горизонтах тоже?

Мужской голос: На нижних тоже мы были. Сейчас мы ищем там, где датчики зафиксировали предаварийное местонахождение.

Женский голос: А рабочих не пускают, рабочие просятся, готовы идти [спасать]. 

Мужской голос: А смысл?.. Там одна ПДМка (погрузочно-доставочная машина — прим. «Медузы»), одна машина. Там работать могут пять-шесть человек. Мы режем металл, растаскиваем — машина забирает.

Другой мужской голос: Вчера в диспетчерской службе из наших работников стояло 90 человек — просились спуститься в шахты. Вчера в коридоре было пройти невозможно — и так каждую ночь.

Женский голос: Вы посмотрели нижние горизонты? Там никого нет? 

Мужской голос: Где смотрели — никого не нашли. Если б нашли, мы бы вывели.

Женский голос: А сколько непройденного на нижних тогда?

Мужской голос: Здесь очень мало непройденного. Сам объем очень маленький. Это подготовительные горизонты, там горные работы еще массово не велись. Там же вот через сутки вывели парня.

Женский голос: Мишка наш чуть выше был.

Мужской голос: Через сутки вышел человек, который находился ниже ваших мужиков. Сказать, выйдут они или нет, я не могу — это его бог миловал.

Женский голос: А что никакой техники нет, чтобы вот — как сканирование — посмотреть, где люди есть?

Мужской голос: Все оборудование, которое есть, оно может на метр-полтора. Метр-полтора мы и глазами видим. Те датчики, которые есть, и специальные рамки — они только на метр-полтора. Горная масса глушит.

Владимир: А по последним данным, покажите на схеме, где могут находиться люди?

Мужской голос: Вот здесь один, вот здесь три и здесь четыре. Мы на 340-й спускались, 310-й, 368-й, на 327-й горизонт мы спускались, здесь нашли сумку взрывника Степанова (взрывник Игорь Анатольевич Степанов — один из пропавших без вести — прим. «Медузы»).

Владимир: Вы там прошли, там никого нет? 

Женский голос: Он ушел вверх, потому что маячок сработал, он там, где Глеб! На 295-м, они там вместе! И начальник этот, они там втроем (горнорабочий очистного забоя Глеб Александрович Миронцев — один из пропавших без вести).

Мужской голос: Мы по спирали поднялись — запечатано, запечатано, за ними следовать не могли. Я не знаю, где они сейчас. Мне была дана информация, где эти люди были на момент аварии. Потом связь прервалась. Куда они пошли, мы не знаем.

Женский голос: То есть, значит на 325-м [горизонте], там уже никого? 

Мужской голос: Там, где мы прошли, никого нет. Если бы нашли, то вывели.

Женский голос: Значит, они вверх поднимаются? 

Мужской голос: Теоретически — да.

<…>

Мужской голос: Вот колодцы, которые были запечатаны. Может, порода осыпалась, пока они были запечатаны.

Владимир: Они просто вертикальные…

Мужской голос: Да, вертикальные, может, вода сошла и они просыпались.

Женский голос: А если не просыпалось, то все? То есть к запечатанным колодцам прохода нет? 

Мужской голос: Да.

Женский голос: Чудесно.

Мужской голос: Ну, я же тоже не бог.

Владимир: То есть вот сюда доступ есть? Вот здесь? (Видимо, показывает на схеме — прим. «Медузы»)

Мужской голос: Вот сюда и сюда. В эти точки.

Владимир: Сюда нет? Они запечатаны?

Мужской голос: Да, запечатаны. Мы стучим, «три стука — тишина» делаем. Все, что от нас зависит, мы делаем. Мы тоже не всесильны.

Владимир: Получается, эти колодцы — единственный вариант? 

Мужской голос: Почему? Мы же отсюда тоже чистим.

Владимир: С 310-го горизонта.

Мужской голос: Это как бы попасть со стороны уже двора.

Владимир: А там внизу осталась одна машина? Там же было всего три машины.

Мужской голос: Там внизу было пять машин.

Владимир: Три машины. Три машины работало. 

Мужской голос: Три машины работало, две демонтировали, одну подняли, пять машин было. Мы с тремя машины работали: две рабочих, одна страхующая.

Женский голос: Если бы машин было больше, было бы лучше?

Мужской голос: Нет, они не помещаются в одном коридоре. Одна машина пришла, другая ушла.

Женский голос: Короче, есть возможность, что они поднялись наверх?

Мужской голос: Да.

Женский голос: Они однозначно на 295-м, вот Степанов, Куликов, трое эти точно там (замглавы МЧС Владлен Аксенов в эфире «России 24» заявлял, что трое из восьми шахтеров, пропавших после затопления рудника, заблокированы в выработках 310 горизонта — прим. «Медузы»). Больше нигде, только там.

Владимир: Возможно, и четвертый там же.

<…>

Женщина: Я просто удивляюсь: столько вывезли, а восемь человек сразу не смогли найти. Ну я прям не могу, а. 

Владимир: Самые рьяные работники, которые успели дольше всех пройти.

Мужской голос:…Переписывали сразу на подъеме шахты. Я сам лично занимался переписью. Уже сразу было понятно, кого мы не досчитались.

Женский голос: Так что давайте убирайте свои надписи, которые вы там от компании навешали — «Люди дороже алмазов» и все остальное.

Женский голос: Где эта надпись висит?

Женский голос: Около горняка висит, где-то по городу висит. Зачем они нужны, если вот они — люди? Ни техники, ни отсосов, ничего нету. Должны же были это предполагать, что это шахта… Тем более такая рухлядь эта шахта, сколько раз ее закрывали? Нет, все равно алмазы нам нужны, алмазы! Мы прекрасно живем без этих алмазов. А теперь? Что дальше? Как жить? Скажите, как жить? Я не представляю, как с этим смириться. 

Женский голос: Без алмазов тут все закроется. Закрыть шахты — и полгорода закроется.

Женский голос: Пусть закроется! 

<…>

Мужской голос: Вчера последняя информация, хочу сказать сразу. Было с девяти часов непонятно до двух часов ночи — я ушел отсюда в третьем часу. И только в три часа ночи мы узнали, сколько было прохождений за сутки и прочее, и прочее. Мы сегодня проехали даже с Татьяной Павловной [Миронцевой, матерью одной из пропавших шахтеров] на смотровую площадку, посмотрели… (Неразборчиво.) Как только будет подготовлена информация коллегами, сразу будем сообщать.

Женский голос: Здесь есть все возможные федеральные органы. Может быть, даже слишком много, но здесь есть все.

Женский голос: Да знаете, нам это как-то все не очень… Вышли бы, вышли.

Женский голос: Я понимаю, что вас беспокоит, но там люди абсолютно другие, непричастные, привлечены к расследованию достаточности, объективности того, что происходило в последнее время.

Женский голос: Я просто вот думаю… Не готовы же были к прорыву воды, хотя рядом карьер вот этот стоял. Там мужиков же не учили, как плавать, куда цепляться. 

Мужской голос: Повторюсь. В карьере вода накапливалась, но не думали, что будет все-таки прорыв.

Женский голос: Вода же пошла, нужно же было ждать.

Мужской голос: Она же пошла не из карьерного дна. Она пошла чисто уже по разрезам. Грунтовые воды… Зацепили где-то жилу, и она пошла. Ее откачали! Первый раз откачали, второй раз откачали. Сделали отсев там, где вода скапливается. Оттуда начали качать. А тут на тебе, вот такое вот. Ну это уже через определенный период времени.

Женский голос: Ну там буквально где-то неделя была. 

Женский голос: Ну это ж 29-го уже было! Прорыв воды. 29-го.

Мужской голос: Это не с карьера. Это пока же… Мы не могли предугадать, откуда это шло.

Женский голос: Пока шел разговор о двух, третьих, когда вот эта вода прошла, уже отзванивались на следующий день, что, возможно, на две третьих посадят… Так посадили бы уже, к чертовой матери, на две третьих! Что там с этими алмазами…

Мужской голос: Да дело-то не в алмазах же.

Владимир: (Представляется.) Просто получается, что дело обстоит так. Возможно, эта вода простоит еще сутки. Эти сутки люди будут находиться здесь и здесь. Она может двое суток стоять… А если неделю простоит, тоже у нас никаких работ не будет? Тишина полная?

Мужской голос: Да нет. Ее постараются как-нибудь оттуда… Чем-нибудь…

Владимир: А вы слышали, что сказал главный инженер? Нет технической возможности. Все! Вот нету, и все. 

Мужской голос: Это на данный момент. Может быть, что-то и разродится. Нельзя же, да… Другие же тоже приехали. Приехал и главный инженер Удачного рудника. И Айхальского рудника — тоже приехал. (Айхальский и Удачный — другие рудники компании «Алроса» — прим. «Медузы».) Технический союз же здесь очень большой. Очень большой.

Женский голос: Хоть бы уже сами они вышли через какие-нибудь трубы, я не знаю!..

Мужской голос: Да нет там труб, к сожалению.

Владимир: Просто в Удачном это все налажено практически идеально. Вот эта вот вся система. Вот есть же опыт уже, наглядный опыт, как это можно сделать. Здесь требуется упрощенная система. Всего-то навсего! Чтобы поддерживать уровень воды, чтобы она стояла и не было угрозы прорыва. Это сложно?

Мужской голос: Володь, не могу тебе ответить на этот вопрос.

Владимир: Так никто не может ответить. Гора специалистов, куча денег в исследования вложена, и… Когда будет прорыв? «А мы не знаем». Здесь же все изведано, здесь все избурено, блин, 35 миллионов раз, здесь скважина на скважине. 

Мужской голос: Ну, Володь, ты же не возьмешь и не инициируешь взрывным потоком, чтобы сбросить воду.

Владимир: А речь не об этом. Речь о том, чтобы ее выкачать оттуда. 

Мужской голос: А чтобы выкачать… Глубина карьера у нас какая?

Владимир: Я не помню. 

Мужской голос: Не помнишь? 1200, если не ошибаюсь. Или 800 там с копейкой. Я сейчас тоже не помню. Настроить нужно? Крепление нужно?

Владимир: Он меньше карьера Удачного. Карьер Удачный — 650. 

Женский голос: Ну у нас, к сожалению, все карьеры… Сверху выбранные, эти огромные чаши собирают воду, даже в дождь, кажется… 

Мужской голос: Крепление нужно? Сколько еще нужно времени, если, допустим, уже приняли решение?

Владимир: А вы понимаете, что у нас просто решение не принималось, и оно до сих пор даже…

Мужской голос: Ну, а что сейчас говорить… Принималось — не принималось, приходится по факту действовать.

Владимир: Так вот в том-то и дело! А прошло уже сколько времени?

<…>

Женский голос (обращаясь к другой женщине — официальному лицу):…Муж у вас за столом сидит, все нормально, вы вместе чай пьете, а мы, бедные женщины, у которых — там! Вот там! И не знаешь, что ждать. 

Женский голос: Я просто говорю, что мы всех главных инженеров собрали, и они все пытаются выработать техническое решение.

Женский голос: Сколько они там могут вообще находиться? Сколько?!

Мужской голос: Об этом никто не знает.

Женский голос: В смысле — сколько они могут продержаться в таких условиях?

Мужской голос: Ну, смотрите. Если без пищи, имея небольшой запас воды, из расчета семь-девять дней. Если они там втроем. Как вы вот сейчас сказали, Володь, что их там трое — пусть будет так. Мужики опытные. Будут жечь одну лампу. Вместо трех одну, с промежутком. Согласен? А что дальше будет, Володь, как развернется, я не знаю.

Владимир: Вот эти семь-девять дней настораживают. Уже прошло почти пять. 

Мужской голос: Ну, без воды если, без еды… И температурный режим тоже нужно учитывать. Не дай бог, они там где-то в воде накувыркались, и переохлаждение.

Владимир: Будем надеяться, что они все здесь…

Мужской голос: Ну, Вов, стой. Ты ж вопрос задал, я ж отвечаю. Я ж не знаю, в чем он там — сырой, сухой… Может, на подстанции засели. Может, нужно ожидать в одном месте, а появятся в другом. Посмотрите! Алишер — живой пример (шахтера Алишера Мирзаева подняли на следующий день после аварии — прим. «Медузы»). Никто его не ждал. Самый первый, про кого думали, что все — потеряли. А он своими ногами вышел! А что сейчас там с мужиками, я вообще не могу знать.

Женский голос: Вот поэтому никто не знает: куда они зашли, как они пошли… 

Мужской голос: Самое страшное, что мы не знаем. Вот это самое страшное! Я говорю: этого потеряли (стучит по столу), все уже! Я не знал, как супруге звонить. А он, засранец, своими ногами вышел. Он по жизни такой. Настырный.

Владимир: Самое страшное в данном случае — не «не знаем, где они находятся», а «не знаем, когда сможем добраться». 

Мужской голос: Вов, ну вот то, что он сказал сейчас… Как там правильно звание-то у него? Замначальника по МЧС, да. Что там все запечатано. А запечатано чем, мужики же говорят? Кабельная продукция, та же самая рудстойка, те же самые трубы, что со всего горизонта смотало.

Владимир: Так, а тормозит работу-то что? Вот эта вот вода! Вот, что тормозит работу. 

Мужской голос: Я говорю, почему изначально так пошло? Почему за сутки всего 50 метров прошли? 50 метров!

Владимир: Потому что прорыв воды был! Прорыва не было — проходили по сто метров за сутки. 

Мужской голос: Когда проходили по сто метров?

Владимир: Позавчера, если я не ошибаюсь.

Мужской голос: Хорошо, Вов, я не буду спорить.

Женский голос: Вчера на собрании сказали, что сто метров прошли. 

Мужской голос: Это, наверное, то, что с двух сторон шли?

Владимир: Нет! Объявили: на 310 горизонте прошли сто метров. Это говорил и начальник участка, который туда же спускался.

Мужской голос: Коллеги, ну может быть, я не это самое… (вздыхает)

Женский голос: Короче. Как это вообще строили? Как туда людей запускали? Как из-за этих алмазов, таким человеческим фактором… Прям я не знаю.


Запись вторая

Мужской голос: Сидите-сидите.

Женский голос: Александр Владимирович Манн, главный инженер… Я не помню…

Мужской голос: Исполняющий обязанности… (неразборчиво; Манн занимает должность заместителя начальника по производству рудника «Мир» — прим. «Медузы») по ликвидации аварии.

Вы все, наверное знаете, что в настоящий момент сделано у нас. Мы проводили работу по поиску и, так сказать, зачистки выработки, чтобы можно было подойти к пострадавшим к (неразборчиво) горизонту. В настоящий момент у нас… Позавчера ночью случился практически повторный прорыв воды у карьера (неразборчиво), поступило порядка 90 тысяч кубов — затопило. Вода сразу поднялась по стволу на 90 метров, фактически дошла до 400 горизонта.

И в настоящий момент у нас… Когда прорыв произошел? Вторник, получается?

Сейчас продолжается наступление воды в карьере. Поэтому принято решение работы по 300 горизонту приостановить. Сейчас мы работаем в двух направлениях. В настоящий момент происходит зачистка 310 горизонта — чтобы можно было зайти на автоуклон 195 отметки, это первое. С вечерней смены мы начнем спускаться к выработке второго блока, на 300-310 метров будем спускаться для этого с горизонта. Так как связи с горными выработками для перегона техники у нас нет, подняли для разбора завалов одну из машин, вчера ее собрали, полностью запустили, вечером будем приступать к зачистке 310-й отметки.

Горные поисковые работы ограничены у нас сейчас в связи с тем, что уровень воды в карьере поднимается. Если в среднем вода находилась на отметке в 152 метра, то сейчас она находится на отметке примерно 145 метров. Произошло накопление воды, там 40 тысяч кубических метров. Это грозит, получается, внезапным выбросом.

Женский голос: Вопрос: насосы, которые вы установили, они будут работать сегодня?

Мужской голос: Да, они будут.

Женский голос: Если будет выброс, до какого горизонта дойдет вода? Мой мальчик на 295-м, он отзвонился мне, я вам говорила тогда — звонила, помните?

Мужской голос: Я не могу сказать. Непонятно образование этих промоин, потому что вмещающая порода у нас — соль. В результате прорыва воды соль у нас, по-русски говоря, тает. Затоплен горизонт 400 метров. Выработки между 400 и 300 метрами не затоплены

Женский голос: То есть — есть куда воде деться?

Другой мужской голос: Я руководитель спасательных работ, генеральный директор ВГСЧ (неразборчиво; на сайте «Алросы» ход спасательных работ комментирует гендиректор ФГУП «Военизированная горноспасательная часть» [МЧС РФ] Радик Файзуханов — прим. «Медузы»). Прорыв воды произошел в 16:27 по местному времени. Сразу пошли по всем возможным путям вывода людей. Начнем мы с вашего вопроса.

Женский голос: Мой на 295-м. Там и Степанов; они, скорее всего, должны были подняться.

Мужской голос: Смотрите, когда первый раз наши прошли, здесь мы не смогли пробиться. Все затоплено, мы прошли сверху, по серпантину, как мы называем. Вышли на горизонт — вот сюда. Отсюда есть две выработки. Здесь затоплено. Мы как предполагали: если колодец, обвзязываемся веревками и спускаемся, ищем там. Вот здесь (предположительно, в ходе разговора мужчина показывает на схему шахты — прим. «Медузы») забито. Мои водолазы сделали практически невозможное — вот эта часть, 70 метров, затоплена, просто все под водой. Водолазы прошли, вышли на горизонт 327 метров. И там сумку Степанова нашли. В ней были самоспасатель, машинка взрывника, его удостоверение.

Женский голос: Но там не затоплено было?

Мужской голос: Нет. Сумка висела на борту, чистая.

Женский голос: А он производил подрыв или не успел?

Мужской голос: Я не знаю. Сумку нашли, пошли вниз, вышли на 340 метров, где предполагаемые взрывные работы прошли. Все, где было не завалено, наши водолазы прошли. Поднялись вверх, вышли на отметку. Мы четыре горизонта обследовали. Здесь затоплено, здесь запечатно. Наши парни совались — здесь тоже завалено, с обеих сторон подобраться не можем, не буду врать.

Женский голос: Какая отметка?

Мужской голос: На 295-й горизонт зашли мы. Но пройти не можем, завал разбираем. Это ближайший путь.

Женский голос: Руками, ногами [разгребайте], ну как вообще.

Мужской голос: Он не уйдет, но и мы сюда попасть не можем. Мы гребем, продвинулись на 50 метров за сутки, но тут сыпучая порода — она как кисель, заполняет все.

Женский голос: Так круглосуточно работайте, постоянно!

Мужской голос: Мы и так круглосуточно работаем. Смотрите: вот отсюда у нас пока не получается, пока не добрались.

Женский голос: А можно одновременно работать тут и здесь?

Мужской голос: Смотрите. Вот здесь можно пройти, а здесь нет, там двое водолазов не разгребут, там десятки тысяч кубометров. А у нас их семь человек. Когда входит водолаз, его подстраховывать надо…

Женский голос: А если больше водолазов?

Мужской голос: У меня больше нет. Да и другие не решат этот вопрос… Я закончу: [еще один] прорыв воды вчера был — небольшой, и гидрогеологи предприятия рассчитали, что сейчас критическая отметка 30 тысяч кубов, а она уже дошла до 40 тысяч, она копится, возможен еще прорыв. Один большой уже был, и три менее катастрофичных.

Женский голос: А почему к ним не были готовы?

Мужской голос: Это не ко мне вопрос. Давайте я закончу. Сейчас ждем, мы пока отошли. Нам своих людей надо тоже не потерять. Возможно, это пробка держит всю воду. А может, получится так, что расковыряем ее — и своих утопим, и тех кто ниже. Поэтому я гидрогеологам говорю: дайте мне расчет, откуда придет вода. То ли она придет по старой дороге, то ли смоет все, что мы здесь сотворили, и утопит всех, кто здесь есть. Гидрологи говорят: не можем мы дать таких расчетов, не прогнозируется это ситуация. Если будет сброс воды, от него некуда деваться, махина 40 тысяч кубометров.

Женский голос: Вы ничего не делаете, просто ждете?

Мужской голос: Работаем здесь, просто от опасной зоны маленько людей отвели. Все они [рабочие, находившиеся в шахте в момент аварии] должны были идти вверх, никто в такой ситуации не пойдет вниз. Все, кому удалось не погибнуть, сбитыми водой и камнями, должны идти вверх.

Мало того, здесь специфика этого предприятия. У меня водолаз пронырнул и нашел сухие выработки, нашли сумку сухую абсолютно. То есть в одном месте затоплено, в другом — сумка, машину нашли, фары были включены — значит, не дошла вода. Почему мы ищем именно здесь? Здесь система позиционирования, здесь датчики есть — и здесь датчики есть. Когда человек проходит мимо него, а у него в светильнике маяк, и датчик фиксирует, что зону прошел.

Женский голос: А если они не работают?

Мужской голос: К моменту аварии работали. Почему мы ищем и идем сюда: у них на датчиках стоит, что заход есть, а выхода нет. То есть они где-то здесь, в этом промежутке.

Женский голос: Мой позвонил, так там и есть. Некуда оттуда деться. Он там — это однозначно. Там закладка. И Степанов, скорее всего, тоже там.

Мужской голос: Просто смотрите, это место запечатанное. Мы не знаем, что там творится, поэтому говорить, что все хорошо, я не буду. Там карман есть, он нормальный, они могли там спрятаться. Могли. Я не знаю, может, кто и пытался пройти через воду.

Женский голос: Мой пытался пройти через воду, но там холодно, он сказал — и вернулся. Сколько сейчас у вас рабочих насосов, они откачивают или нет?

Мужской голос: Десять насосов. Вы поймите, это не просто вода.

Женский голос: Говорят, что вода поступает.

Мужской голос: Вода поступает, да.

Женский голос: Так почему ее не откачивают?

Мужской голос: Смотрите, у нас система насосных станций была, которая откачивает воду. Сейчас…

Другой мужской голос: Мы пока немного начали… (Неразборчиво).

Женский голос: Давайте будет один говорить и один отвечать, а то у нас немножко это…

Другой женский голос: Что с людьми натворили, товарищи начальники? Я вообще удивляюсь, люди прилетели, всех спасают… Короче я не знаю, не знаю.

Мужской голос: Я могу сказать, что мы делаем все возможное.

Женский голос: По этим насосам что? Ну чтобы вода их не затопила?

Мужской голос: К сожалению…

Женский голос: Пойдемте сами качать значит, а что делать? Что делать?

Мужской голос: А с карьера возможно воду откачивать?

Мужской голос: Нет. В данный момент нет.

Мужской голос: Почему?

Мужской голос: Туда даже альпинисты спуститься не могут, на карьер.

Женский голос: А альпинисты уже не работают?

Мужской голос: Они туда пошли третий раз по веревке, они были час назад — 200 метров нужно было дойти, два раза пошли, не получилось. Сейчас объясню, получается, вот если идут они — карьер…

Женский голос: Ничего не делается, ничего.

Мужской голос: Вот идет карьер, вот вода сюда вниз спускается, в этот момент и есть отрицательный угол, и осыпь идет. Мы сами видели днем, там молоко, не видно ничего.

Мужской голос: Это в первый день, получается? Такой уступ?

Мужской голос: И сейчас то же самое.

Мужской голос: Сейчас опять?

Мужской голос: Сейчас то же самое, вчера они прошли, опять пошла осыпь, и опять молоко, видимость оттуда уходила. Сейчас вариант прорабатывается, что вертолет, стометровая веревка — и альпинистов роняют сюда на веревки. Сразу говорю, мы можем этих альпинистов потерять, если что — обратно мы их не заберем. Тем не менее, он будет пытаться (неразборчиво) в скважину, связаться с мужиками, которые заблокированы наверху.

Женский голос: Короче, из-за того, что поступает постоянно вода, вы не можете работать ковшами?

Мужской голос: Если бы она постоянно поступала, это было бы проще. Она копится — вот в чем опасность. Когда она поступает, это хорошо. Этот процесс постоянно идет, он видимый. А когда набирается и проваливается, это плохо.

Женский голос: На сколько остановлена работа?

Мужской голос: Гидрогеологи прогнозируют, что вчера спуск был и должен быть сброс 18 часов, критическая отметка была. Критическую отметку прошли, еще на 10 метров поднялись и еще добавили 10 тысяч кубов, пока они сбросились. Я не могу ответить, когда вода пробьется. Предлагали вариант, что давайте сынициируем взрывчатку, я (неразборчиво) был против.

Женский голос: Теперь работы спасательные только после сброса воды [начнутся]?

Мужской голос: Да. Мы прошли 90 метров по верхнему горизонту, прочистили. Мы пошли 50 метров по нижнему горизонту. Сейчас мы туда вернемся, и из этих 90 и 50 половина будет снова завалена.

Женский голос: Если будет сброс воды, 295 горизонт не утопит? Не дойдет туда вода?

Мужской голос: Нет.

Женский голос: А куда пойдет?

Мужской голос: Она должна затопить окончательно 410 горизонт.

Женский голос: Мне тоже начальник говорил: не переживайте, там будет сто метров…

Мужской голос: 410 горизонт должна дозатопить.

Мужской голос: А вот когда вчера сброс был — примерно известно, как вода шла? 

Мужской голос: Путь воды? Вот здесь, в этом месте, как раз нашли люди были, замминистра находится (видимо, МЧС — прим. «Медузы») — он сам там был. Они оттуда убегали. Вода пошла, 90 тысяч кубов улетело. Сюда она не прилетела. Просто удержали, скорее всего. Вода поднялась сразу на 80 метров, скорее всего.

Мужской голос: А как она вниз шла — вот вопрос?

Мужской голос: Не знаю. Здесь скорей всего, если вы горняк, просто новый контакт произошел (неразборчиво).

Мужской голос: Нет, я не горняк. Я могу понять только, если вы тыкнете пальцем.

Мужской голос: Ну мы эту воду — если бы видели, то нас в живых бы уже не было. Она прошла где-то мимо нас.

Женский голос: Где они находились, наши, когда прорыв был?

Мужской голос: Вот здесь.

Мужской голос: То есть это значит ниже будет.

Мужской голос: Почему? Это самый верх.

Мужской голос: Нет, я имею в виду вода пошла ниже.

Мужской голос: Почему? Вода-то мимо них прошла, карьер-то вот тут находится.

Мужской голос: Я это понимаю.

Мужской голос: Это ближняя точка к поверхности, получается, к воде.

Женский голос: То есть все шансы сейчас — что будет прорыв и хоть бы смыло? Так, получается? Хоть бы смыло вот эти запечатанные…

Мужской голос: Нет, вода сойдет, тогда мы сможем пойти снова рыть — и здесь, и здесь.

Женский голос: То есть запечатало, вода это уже не промоет? Там зацементировано?

Мужской голос: Она не промоет. Смотрите, получается, глина-порода с водой, потом вода сходит, она потом как цемент [становится], она спрессовывается.

Женский голос: Когда все это делали? Техника безопасности где вообще? Я не понимаю. Как так делали карьер? Вы туда столько людей спускаете. Один прорыв был, и что сделали? Идите на смену! Они пошли на смену. Я вообще не знаю, разгромить это (неразборчиво) долбанных…

Другой женский голос: Для чего послали людей тогда? Уже была аварийная ситуация! Как это допустили? Вообще снимите [лозунг] «Люди дороже алмазов». Честное слово, снимите все ваши надписи, ничего не делайте! Потому что был первый прорыв воды — весь город говорил, и все равно людей туда отправили. Потому что теряются миллиарды. Миллиарды денег. Теряется план, теряется джип у начальства, теряются Майами всякие. А вот тут восемь мужиков простых сидят, у которых зарплата, извините, 70 тысяч. Ничего не делается, ничего. Вообще поснимать всех полностью за вот это вот.

Женский голос. Да какая разница, поснимать — не поснимать… 

<…>

Мужской голос: Да, главное, чтобы людей оттуда живыми достали.

Женский голос: А вообще вариант прорабатывался, чтобы именно с карьера воду откачивать?

Мужской голос: Прорабатывается. Институт такие прорабатывал материалы, но не в данный момент аварии, а вариант прорабатывался, но технической возможности в настоящий момент нет. Ее и не было.

Женский голос: В данный момент это единственный, можно сказать, вариант!

Другой женский голос: Они ждали вчера эту… (неразборчиво) со взрывчаткой.

Мужской голос: Взрывные работы ведутся в междусменный перерыв.

Женский голос: Да у него уже смена закончилась, а он там… (неразборчиво) почему-то (плачет).

Мужской голос: Потому что взрывные работы, я еще раз говорю, ведутся в междусменный перерыв.

Женский голос: Да нифига они не ведутся между сменой, они в свою смену вели, они ждали, просто машина задерживалась. 

Другой женский голос: Почему вы сделали внутри шахты этот пересменок? Зачем? Вот сюда поднимались полпятого, а потом непонятно для чего сделали пересменок прямо на участках. 

Женский голос: Почему не дождаться одну смену, а потом другую спустить? 

Другой женский голос: Да, бесперебойно, что вы — деньги, деньги, не дай бог. 

Женский голос: Деньги на новые насосы (одновременно говорят)… после первого же прорыва все насосы стоят… на ремонте. Ничего там не откачивалось.

Мужской голос: Вы не правы.

Мужской голос: После прорыва дополнительные насосы ставили, которые маленькие?

Женский голос: Да ничего они не ставили.

Мужской голос: Ставили.

Мужской голос: Получается, второй прорыв произошел, и те насосы тоже не справились со своей задачей? Ну что, у нас насосов нет дополнительных? 

Мужской голос: Мы откачали.

Мужской голос: Откачать — откачали, а вода поднимается все равно? Недостаточно откачали?

Мужской голос: Нет, вы не правы, вы не понимаете.

Женский голос: Так вы объясните!

<…>

Мужской голос: Смотрите, система водоотлива. Почему система водоотлива? Потому что сеть насосных станций. Основная — это комплекс главного водоотлива — находится вот здесь. Вспомогательная станция находится вот здесь. Пять насосов производительностью 300 кубов в час. Условно говоря, все эти насосы могут водоприток — 1200 — откачивать. Здесь две насосные станции — то же самое, с запасом.

Да, у нас часть этих насосов не работала, но их поэтому пять и стоит, чтобы водоприток, который поступает в рудник, они откачивали. Насосная станция на 327 отметке производительностью 12 тысяч кубов в сутки — здесь стоит. Насосная станция на 410 отметке — то же самое. Насосная станция на 690 отметке. Когда массово случился прорыв воды, дело не в насосах — то есть не в том, что мы не качали. Дело в том, что они работают от электричества — пускатели затопило, подстанции затопило, насосы не работают. Вот здесь не затопило — вот эти насосы в работе.

Сейчас мы их не качаем. Почему не можем качать? Потому что не можем сюда подать воду. Для этого что делается? Установили два насоса перед стволом производительностью 1200 кубов каждый — у нас приток по (неразборчиво) 1200 кубов, здесь два насоса. И третий насос устанавливают в типовой ствол, то есть два насоса будут работать здесь производительностью 1200 — один работает, другой в резерве. Третий насос работает по типовому стволу, по откачке воды, чтобы вода не затопила 200 горизонт.

Женский голос: А как этот последний, Алишер, оказался на 410 [горизонте]?

Мужской голос: У него рабочее место там. Он работал внизу, на 447-м.

Женский голос: И сейчас там все топит?

Мужской голос: Да. В настоящий момент этот горизонт пройден.

<…>

Женский голос: Когда будет план ликвидации, главные инженеры являются руководителями работ, поэтому (неразборчиво).

Мужской голос: Короче, в очередной раз оказалось, что что-то не приспособлено под такую аварию, вот и все. Просто-напросто. Всего лишь.

Женский голос: Представители Следственного комитета хотят пообщаться, я отъеду. Мне, чтобы вас потом не вызванивать…

Женский голос: А что мы им можем рассказать?

Женский голос: Я не знаю, с какой целью они вас вызывают и чего они хотят, но мы не можем вас ждать.

Женский голос: За границей вызывают водолазов, вызывайте водолазов — ну, крупнейшая, богатейшая же компания, вызывайте специалистов, е ты мое!

Мужской голос: Смех! Нет технической возможности спустить трубу в карьер, просто!

Женский голос: Вызывайте, вызывайте!

Мужской голос: Это как вот? Они никогда в жизни вручную эти трубы не опускали.

Женский голос: У нас спасательной операцией руководит МЧС, давайте вот их…

Мужской голос: Да понятно, что они на такой вопрос не ответят. Главная проблема — это вода, надо как-то от нее избавиться. Трубы вручную не опускаются — нет технической возможности. Как понять? С миллиардами, *****, доходов нет у них технической возможности. Я со всех объяснений понял, что насосы на данный момент не справляются с водой. Это все, что я понял. Меня эта система водоотлива — она меня интересует мало. Я просто понимаю, что уже говорят, если сейчас прорвет…

Если прорвет, 400 [горизонт] будет весь затоплен наглухо. Раз он будет затоплен, там объем — если я не ошибаюсь — до 120 тысяч кубов. Эти 40 тысяч там тупо потеряются. Значит, вода вообще никуда не девается. Никуда не откачивается.

Мужской голос: Есть же еще рудные воды.

Женский голос: Откачивайте эту воду, вот же он стоит.

Мужской голос: Проблема в том, чтобы отпустить трубу туда. И это проблема, оказывается. Почему-то, блин, в карьерах опускают и выкачивают, по 700 метров трубопровод лежит по борту карьера, почему-то уложен, а там еще все и в уступах. Так сделано, что машины проезжают — а здесь у вас прямой борт, и надо поверх него, грубо говоря, бросить трубу. Все, больше ничего не нужно. Откачайте хотя бы половину воды, ликвидируйте угрозу этого прорыва.

Мужской голос: Для этого сейчас дополнительные насосные установки и устанавливаются.

Мужской голос: Насосные установки устанавливаются внизу, они угрозы прорыва не ликвидируют, чтобы ликвидировать…

Запись обрывается.

Сообщить новость
Подпишитесь на новостную рассылку
Читайте также
Следите за новостями